Карма, рок и власть Времени

Юдхиштхира, «сын Дхармы», рухнувший наземь в слезах у Ганги; Кришна командует Бхиме «Держи его!», братья окружили, скорбь и бессилие героя.

личная вина и бессилие перед космической волей.

Брихаспати, жрец богов, отказывает царю-смертному; величие и дистанция небес перед земным прошением.

Махадев с трезубцем, окружённый страшными гоблинами и свитой небесных существ, пребывающий то в пещерах, то на скалистых вершинах — вне мирского климата и времени.

Брихаспати, уже вершитель богов, бледнеет из-за возвышения соперника; Индра обещает силовое решение.

Начальная метафора глубины скорби — герой, затменный тьмой.

Кришна, в облике царственного друга и наставника, мягко просит дозволения у Арджуны/Юдхиштхиры вернуться в Двараку, озвучивая исполненную дхарму и личную верность.

Джива в утробе в стеснении, соединение с пятью элементами — рождение как сцепка сознания и материи.

Вечная душа, входящая в материю и просвечивающая её как свет.

Вайшванара в теле как священный огонь, из которого вспыхивают семь пламен — нос, язык, глаза, кожа, уши, ум, разум — как жрецы и топливо восприятия.

Тело-человек как древний город: девять ворот, три нади, пять стихий, три гуны, десять чувств, ум и разум — механизм, в котором всё переплетено.

Властолюбие, накопление, почёт/бесчестие, жар и холод страстей как огненно-золотая власть, к которой тянутся люди.