Дхарма как высший и подвижный закон

Брихаспати, жрец богов, отказывает царю-смертному; величие и дистанция небес перед земным прошением.

Подтверждение божественного уровня события: Нарада, сообщив весть, прощается и входит в огонь.

Махадев с трезубцем, окружённый страшными гоблинами и свитой небесных существ, пребывающий то в пещерах, то на скалистых вершинах — вне мирского климата и времени.

Брихаспати, уже вершитель богов, бледнеет из-за возвышения соперника; Индра обещает силовое решение.

На фоне нарастающей небесной грозы Самварта обещает защиту и развевает страх Марутты своей магией.

Начальная метафора глубины скорби — герой, затменный тьмой.

Кришна, в облике царственного друга и наставника, мягко просит дозволения у Арджуны/Юдхиштхиры вернуться в Двараку, озвучивая исполненную дхарму и личную верность.

Арджуна признаёт забывчивость и просит истины; Кришна обнимает, но отказывает в повторении Гиты, настраивая на иной способ постижения.

Джива в утробе в стеснении, соединение с пятью элементами — рождение как сцепка сознания и материи.

Вечная душа, входящая в материю и просвечивающая её как свет.

Внутреннее созерцание души и Сверхдуши в глубоком самадхи; отрешение чувств и растворение эго.

Вайшванара в теле как священный огонь, из которого вспыхивают семь пламен — нос, язык, глаза, кожа, уши, ум, разум — как жрецы и топливо восприятия.