Сила аскез Чьяваны

У берега Ганги, среди изумрудной травы и лотосов, Чьявана муни показан в полной неподвижности: глубокая медитация и простая подстилка из травы куша резко отделяют истинную основу происходящего от пышной внешней формы. Позади и вокруг него тает небесное великолепие — золотой дворец, живые следы апсар и музыка как бы растворяются в воздухе, оставляя царю Кушике и царице лишь изумлённое благоговение и ясное понимание силы аскез. В этой сцене величие возникает не из царского могущества, а из подвижничества Чьяваны: сияющий мир роскоши внезапно становится хрупким видением. Дворец показан как полупрозрачная проекция, распадающаяся на свет и лепестки, словно по воле риши он возвращает себя в тишину. Контраст масштаба подчёркивает смысл главы: маленькая, спокойная фигура аскета превосходит грандиозное обещание внешнего рая. Кушика и царица стоят рядом со смиренной готовностью внимать, их удивление превращается в признание — будто они слышат не слова, а само подтверждение силы аскез.