Джанамеджая

Гром при ясном небе, молнии, дождь из белых облаков, реки, идущие вспять, тьма и пыль, и одновременно — там, где едет Кришна, цветочный дождь, мягкий ветер, просветленная дорога.

Экстремальная тапасья, испытание Дхармой, возведение в брахманы.

Кришна и Арджуна на берегу Хиранвати; разметка рва, охрана, сетка шатров–«дворцов»; священная вода и святилища, которых лагерь избегает.

Дурьодхана наедине вручает Улуке цепь дерзких посланий Пандавам и союзникам.

Васудева и Арджуна трубят в Панчаджанью и Девадатту, звук ломает тишину и дух противника.

После падения Бхишмы Кауравы подобны небу без луны, судну в шторме, лани среди волков — серия образов пустоты и страха.

Четверо, терзаемые бессонницей и виной за Драупади/кости, ждут рассвет как сотню лет.

Космическая невозможность — как если бы сдвинулась Меру, потухло солнце, иссяк океан, исчезли земля/вода/небо — как метафора гибели Карны.

Беззвучный обвал власти и рода — царь, лишённый опоры, рушится на пол при словах о тотальной гибели.

Величественный уход Баларамы от войны в паломничество, колонны слонов, колесниц, верблюдов, повозок, жрецы, дары, палатки и трапезы; дорога как «небеса».

Пустота колодца преображена воображаемым ритуалом: пыль — как священный пепел, галька — как сахар, воображаемая вода — как гхи; звучат мантры, свет поднимается из глубины.

Священная река уходит под землю из-за скверны и вражды — место «исчезновения» как знак нравственной границы.