Кришна оживляет сына Уттары

Во дворце Пандавов скорбь еще не рассеялась: Уттара, бледная и без сил, держит бездыханного младенца, а Кунти и женщины рода Бхарат с плачем устремляют взгляды к Кешаве. Величественная архитектура и садовый простор кажутся огромным молчанием, на фоне которого особенно ощутима глубина отчаяния. Кришна показан в миг решающей близости — его рука касается воды, и от прикосновения поднимается сияние, похожее на разливающееся слово правды. Теплые золотые нити доходят до груди ребенка: он вздрагивает, словно делает первый вдох, и скорбь вокруг начинает уступать месту надежде, рожденной дхармой и истинным обещанием. Сюжет сосредоточен на пороге между смертью и возвращением жизни: человеческое горе достигает предела, а затем меняет направление одно божественное слово. Образ Кешавы здесь лишен театральности — спокойный жест и свет, идущий от воды, становятся видимым ответом на мольбу Уттары. Фон дворца и сада работает как «дом скорби», в который входит чудо: пространство остается монументальным, но все внимание перехватывает момент первого дыхания младенца. Сияние трактуется не как абстракция, а как сила дхармы: оно связывает Кришну, воду и тело ребенка, утверждая обещание на глазах у тех, кто плакал.