Вьяса успокаивает Арджуну

У погребального костра и среди тихой, ещё не рассеявшейся скорби мудрец Вьяса обращается к Уттаре и Арджуне. Тёплый свет огня лепит траурные фигуры, а сдержанная уверенность в словах и взгляде Вьясы ведёт сердца к надежде. В утробе Уттары проступает полупрозрачный лунный символ — отзвук пророчества о рождении великого сына. Хастинапур и далёкий пейзаж придают сцене величие, связывая семейную утрату с продолжением рода и будущей дхармической задачей. Сцена соединяет два состояния: ритуальный траур по Абхиманью и мягкий перелом, который приносит появление Вьясы. Уттара держится на грани истощения от тоски, и именно поэтому утешение звучит особенно бережно: в пророчестве утрата не обрывается, а обретает продолжение. Арджуна изображён в покорности и внутренней собранности: его скорбь остаётся, но получает смысл и направление — как у человека, которому дали опору. Луна в утробе не буквальна, а символична: она говорит о судьбе будущего наследника так же тихо, как и уверенно, как обещание мудреца.