Вечные достоинства Шивы Путь мудрецов

Под сводом ветвей громадного баньяна Шива — владыка Пинаки — восседает в крематории, где огонь и дым воспринимаются как древняя святыня. Его горло синевато светится, четыре лица обращены в разные стороны мира, и сам облик сохраняет достоинство аскета: не ужас, а благоговейная тишина. У ног расположен Нанди как знак ниспосланного служения и милости, а вокруг мерцают полупрозрачные спутники, будто хранители этой пограничной обители. Несколько тихих костров и следы пепельной земли создают ощущение свершившейся трансформации: скверна здесь становится вратами, через которые раскрывается божественная природа. Сцена построена на главном парадоксе Шивы: крематорий для него — не место утраты, а священное обиталище, где живут спутники и где смерть превращается в благодать. Четыре лица читаются как полнота божественного присутствия: восток связывается с владычеством, север — с общением, запад — с благостью, юг — с разрушительной силой. Синешея Махешвары отсылает к рассказу о молнии Индры и к тому, как опасность становится частью высшего обета. Спокойная поза и атрибут Пинаки удерживают сцену в регистре внутренней собранности. Нанди у ног усиливает мотив знамени и носителя: ярость и милость соединяются в одном символе, напоминая о том, что даже путь очищения проходит под знаком служения.