Цель йоги

Величественный пейзаж у горной реки держит тишину сна: лежащее тело йога безмятежно, но над грудью светится и собранно стоит его душа — как знак непрерывной бдительности, сохраняемой благодаря знанию и обету брахмачарьи даже во сне. Вокруг тела тонкие нити желаний и тройственные одежды гун обвивают голову и плечи, словно ткань судьбы, тогда как свет души остается нетронутым: у сердца он перерезает эти связующие волокна, намечая путь освобождения. Дальний ткацкий станок мироздания связывает всё воедино, а тени сновидений отступают перед ясностью внутреннего огня. Эта работа строится на главной мысли главы: ум может спать в теле, но не перестает бодрствовать как вместилище знания. Обет брахмачарьи виден не как жест внешнего благочестия, а как внутренняя стража — душа остается «проснувшейся» и не поддается сну страсти. Три гуны показаны как обвивающие ленты, которые касаются обусловленной жизни, но не определяют свет души; поэтому метафора тюрбана работает как аллегория несоответствия «я» и природных сил. Желания изображены нитями, уходящими к далекому ткацкому станку вселенной: они напоминают, что именно впечатления и привязанности создают новые связки судьбы. Свет знания, разрывающий нити у сердца, связывает личное внутреннее усилие с космическим исходом — выходом из круговорота рождения и смерти к неразрушимому горизонту.