О Вселенной и живых существах

Величественный пейзаж разворачивается как живое тело Вселенной: рельефные «горы» становятся костями, воды превращаются в потоки и океаны, а атмосфера связывает всё в единую протяжённую целостность. В этом монументальном поле покоится Изначальный Господь — не портрет, а архетипический образ, читающийся через природу и её законы. На груди мира поднимается гора Сумеру, из её вершины вырастает светящийся лотос, и в чаше лотоса сидит Брахма. Вокруг расходятся полупрозрачные пояса стихий — вода, мрак, вода, огонь, ветер — ритмом, напоминающим о бесконечности мироздания, где творение и источник связаны неразрывно. Картина опирается на слова Бхригу о том, что вся Вселенная — проявление Изначального Господа, а элементы мира служат Его энергиями и частями. Поэтому главным становится не фигура как человек, а фигура как ландшафт. Гора Сумеру становится точкой рождения творения: на её высоте лотос раскрывается как знак первого проявления, и из него возникает Брахма — творец последующих миров и существ. Полосы воды, мрака, огня и ветра уходят в даль, создавая ощущение пределов, недоступных даже богам; бесконечность читается через повторяемый, но неизмеримый ритм. Свет лотоса выделяет момент «Я есмь тот!», оставаясь мягким и сакральным: он маленький по сравнению с масштабом космического тела, и оттого ещё сильнее ощущается смиренное величие откровения.