Неблагодарность и вред друзьям

На пороге сельского дома, где привычная добыча стала нормой, встречаются двое брахманов. Гаутама возвращается с охоты: мешок с убитыми журавлями на плечах, тёмные следы крови на одежде и лице — не след торжества, а итог привычного насилия и утраты сострадания. Ему навстречу приходит старый друг-отшельник — исхудавший, в оленьей шкуре и лохмотьях, с собранной, чистой строгостью во взгляде. У ног гостя видна чаша с не тронутой пищей, а вокруг — деревня у лесной кромки и широкое небо, где ещё летают журавли. Между фигурами возникает тишина прозрения: сострадание говорит громче упрёка, и обещание ухода завязывается прямо в этой паузе. Смысл сцены держится на столкновении двух состояний одного пути: падение Гаутамы показано через кровавые следы и охотничьи трофеи, а надежда на возвращение — через сдержанную чистоту друга. Журавли становятся тем самым напоминанием о том, от чего человек отступил: еще видны живые птицы в небе, а на плечах — последствия прежней жестокости. Чаша с нетронутой пищей работает как нравственный знак: друг не принимает «норму» этого дома и тем самым бережно, без лишних слов, ставит меру должного. Встреча не превращается в громкое состязание — это момент внутреннего разлома, когда стыд рождается от узнавания себя и появляется первый шанс перемены.