Кришна рассказывает о ракшасе Чаравке

Далёкая панорама Бадарикашрамы развернута в тишине мокрых мхов, древних ступ и величественных деревьев. На земле, в средней дали, лежит усталый ракшас — не гротеск, а трагическая развязка долгой угрозы, которую больше не сдержать собственной гордыней. В полукруге стоят брахманы в спокойной аскетической позе: их речь визуализирована как живые светящиеся ленты, похожие на змеи, и именно они становятся оружием, поражающим без насилия. Золотые лучи сквозь кроны и холодные тени вокруг поверженного подчёркивают закон дхармы: дар был связан условием, и нарушение вернулось кармой. Эта сцена подводит итог рассказу о Чарваке: божественное благословение было получено, но условие — не оскорблять брахманов — стало мерой его судьбы. В образе ракшаса важна не внешняя «сила», а состояние сломленности: великое существо, уступившее тишине священного порядка. Бадарикашрама остаётся пространством, где зло не спорит с законом. Брахманы показаны без театральности: они не берут оружия и не творят расправу, их власть — в неумолимой действенности слова. Светящиеся «змеи» метафорически напоминают, как речь может быть ядом, когда в ней нет уважения к святому. Для книги это изображение работает как смысловая печать главы: поражение Чарваки не случайно и не случайно само событие, а следствие нарушенного запрета, из которого дхарма извлекает окончательную ясность.