Юдхиштхира решает удалиться в лес

В мягком утреннем свете на берегу тихой реки Юдхиштхира — уже не правитель, но еще не отшельник — стоит в сосредоточенном спокойствии: корона и часть царского плаща лежат в его руках, словно последняя дань миру власти. Перед ним тянется светлый лес и тропа внутрь него; края покрова вздымаются ветром, и королевские знаки будто превращаются в листву и птиц, унося прошлую привязанность. За спиной угадывается едва заметный образ будущего подвижника — оленья шкура, пепел и спутанные волосы — как намек на неизбежный, уже принятый путь. Этот мотив главы строится на добровольном отпускании мира: Юдхиштхира выбирает отречение не как вспышку, а как ясное внутреннее решение. Корона в ладонях работает как знак разрыва с прежней ролью; лес же — как место, где тишина и строгость обета становятся естественным продолжением его мысли. Переход царских регалий в природные образы — листья и птицы — превращает отказ от власти в освобождение от самой привязанности. Тон сцены с достоинством и без драматизма помогает почувствовать смысл главы: выход из круга желаний начинается в душе, и мир постепенно растворяется, уступая место пути бесстрашия.