Арджуна крушит армию гандхаров

На широком поле Курукшетры, в низком золотом свете, две колесницы как будто разделены расстоянием судьбы. В центре — братья Вришaка и Ачала с львиными чертами и красными глазами: они стоят почти зеркально, и тонкая стрела Арджуны проходит связующей линией, завершая их падение с одной тетивы. Дальше, в средних планах, клубится пыль боя, угадываются воины и знамена, но внимание удерживается на тихой точности свершившегося. Арджуна показан в профиль на своей колеснице — спокойный, собранный, с лука Гандивы только что сорвавшимся ударом, а поле и небо служат величественным свидетельством тому, как родственная близость разрывается правосудием воина. Сцена опирается на самый строгий закон эпоса: один удар — два падения. Стрела здесь становится не «эффектом», а прямым продолжением дхармы, связывающим волю Арджуны и неизбежный исход для противников. Братья показаны как близнецы судьбы: одинаковые доспехи, зеркальная поза, львиная сила во взгляде. Их одновременное падение делает момент почти немым — трагизм усиливается тем, что разрушение приходит без спора и колебаний. Ландшафт Курукшетры и пыль сражения дают ощущение масштаба: это не частная дуэль, а перелом в ходе войны. Тёплое низкое солнце и диагональ света от стрелы поддерживают ритм главы — от ясного действия к распаду прежнего порядка. Вдали, на собственной колеснице, Арджуна остаётся собранным центром сцены. Его профиль подчёркивает дистанцию между героем и хаосом вокруг: даже в разгар битвы его сила мыслится точной и управляемой.