Арджуна громит армию Куру с желанием убить Бхишму

На разреженном дымом поле брани Арджуна на колеснице отвечает лавине вражьей силы собственным единственным жестом: из Гандива льются сотни стрел, тёплые золотистые лучи прочерчивают воздух и превращают расстояние в приговор. Мрачные массы войск расступаются и тонут в пыли, а разбросанные знамёна и поверженные колесницы напоминают о цене, которую уже заплатили обе стороны. Чуть правее — Бхишма: величавый, почти неподвижный, с лицом, в котором ярость не находит выхода ударом. Стрелы втыкаются в его защиту, но он не отвечает Шикханди — его сдерживает сама природа предстоящего испытания. В присутствии Шикханди гнев Арджуны звучит ещё острее, а сила Бхишмы раскрывается не разрушением, а выдержкой дхармы. Глава превращает бой в узел: Арджуна идёт на Бхишму не просто ради победы, а ради перелома, который становится возможен через невозможность прямого удара по Шикханди. В сцене особенно заметен контраст — буря стрел, в которой Арджуна кажется светящимся источником, и устойчивость Бхишмы, словно столп, выдерживающий натиск без уступки. Шикханди здесь не равен по роли Арджуне или Бхишме, но присутствие становится решающим: сдержанность Бхишмы читается как нравственное самоограничение, а не слабость. Фон войны остаётся панорамным и тяжёлым — пыль, дым, обломки и следы давней жестокости подчёркивают, что решающий момент происходит среди уже свершившегося разорения.