Арджуна и Бхима объединились в сражении

Сцена посвящена объединённой силе Арджуны и Бхимы: их соседние быстрые колесницы идут в одном порыве, луки натянуты, стрелы летят — удар читается как единое целое. Герои кажутся светлыми вершинами среди мрачной пыли и гари побоища, а их грозные позы рождают ту самую образную «львиную» власть, о которой говорит текст. Вокруг — разорённое поле брани с разбитыми колесницами, поверженными знаменами, следами страшного столкновения и летящими яркими перьями павлина и цапли на стрелах. Земля словно усеяна последствиями, и в этом хаосе синхронный натиск двух воинов выглядит не как частная схватка, а как лавина, предвещающая перелом. Арджуна и Бхима стоят рядом по смыслу и по движению: два разных характера сливаются в один рывок, и это ощущается даже в неподвижности сцены. Их «львиность» передана не буквальной звериной формой, а напряжением поз, развевающимися тканями и светлым ореолом, будто отвечающим на яркость стрел с павлиньим и цаплиным оперением. Фон играет роль тяжёлого свидетельства: обломки колесниц, трофеи и воинские знаки лежат на земле, создавая плотное, почти осязаемое ощущение побоища. Зрителю легко прочитать главное — союз двух братьев по оружию как неостановимый натиск, где гибель множества становится фоном для их синхронной решимости.