Гордые речи Дурьодханы и Карны

На фоне сумрачного неба у подножия шами поднимается знамя Арджуны — величественное, золочёное, с эмблемой Ханумана и львиным хвостом. Его сияние воспринимается как небесный покров: ткань словно расширяет свет и заставляет воздух и далёкие тени колебаться от приближающейся силы. Под этим знаком раскрывается первый удар грядущего боя: вражеская сторона охвачена мгновенным оцепенением, кони припадают к земле, а упрямый порядок войны начинает трещать по швам. Дрона и полководцы вдалеке уже читают знамения беды, тогда как само присутствие Арджуны становится громче любых слов — тем самым звуком раковины, который разносит страх по всему строю. Здесь Арджуна выходит в явность не только оружием, но и знамением: золотой штандарт с образом Ханумана превращается в знак судьбы, видимый прежде любых следов сражения. Ткань знамени и его сияние работают как метафора власти звука: в небе и в земле ощущается дрожь, будто поле откликается на трубный зов. Вражеская сторона показана через поведенческий отклик — страх, сжавшийся строй, упрямое поникновение коней. Дурьодхана и Карна вдалеке остаются в тени тревоги, а Дрона считывает беду по знакам. Монументальный размах долины и тревожный цвет неба усиливают предчувствие катастрофы: перед боем уже начался внутренний перелом, который подготовит дальнейший удар.