Рама уходит в изгнание в лес Равана жаждет отомстить Раме за Шурупанаку

На картине тихий момент перед дорогой: Рама в оленьей шкуре с луком идет рядом с Ситой и Лакшманом, и их спокойная решимость сродни благословению, а не трагическому надрыву. Тропа уходит в чащу, где вода и холмы создают ощущение первозданного, священного пространства. Вдалеке над городскими террасами светится Айодхья — золотой образ власти и порядка, отделенный от леса самой линией перехода. Тень дворцового волнения намечена лишь силуэтами в оконных проемах, как напоминание о причине разлада: дальше важнее путь, на который ступают герои ради исполнения долга. Мотив ухода в изгнание показан без внешней драмы: три фигуры на тропе малы по масштабу, но свет их шагает впереди. В центре — принятие судьбы и верность слову царя. Айодхья написана как светящееся присутствие дома и закона: монументальные формы террасы и дворца читаются издали, словно память о том, что оставлено. Лес же раскрывается богатством зелени, рекой и глубиной перспективы. Граница двух миров передана через плавный переход природных очертаний и архитектурного силуэта: власть не исчезает, а превращается в духовное испытание. Отсюда возникает особая торжественность — тихая, внутренне собранная. Силуэты, связанные с дворцовым заговором, не спорят с главными персонажами. Они служат фоном смысла, чтобы зритель отчетливо почувствовал: причина изгнания уже произошла, а впереди — долг, который нужно прожить.