Пандавы уходят в изгнание и клянутся исполнить свои обеты

На широких дворцовых ступенях лежат сложенные царские одежды и украшения — тишина после победы Кауравов выглядит особенно зловеще. Внизу, через центр архитектурного пространства, расходится путь в дальнюю зелень: пять Пандавов в оленьих шкурах делают шаги к изгнанию, и их спокойные, собранные фигуры противостоят унижению. На балконе в глубине остаются Дурьодхана и Духшасана — маленькие по масштабу, но заметные в дерзкой позе, как отголосок торжества, которое не приносит истинного величия. Мягкий позднедневной свет высвечивает блеск оставленных тканей и ведет взгляд по тропе к лесной просеке, превращая разлуку с царством в ритуальный перелом судьбы. Этот эпизод запечатлен как момент последнего снятия царского статуса: одежда остается на холодном камне, а люди — уходят в новый, суровый уклад долга. Пять фигур в оленьих шкурах даны с уважительной дистанцией: они не спорят и не кричат, а идут — так, будто внутреннее решение уже стало обетом. Оставленные на ступенях украшения работают как образ утраты, на котором особенно ощутима печальная победа противников: она видна скорее как мелкая дерзость, чем как торжество силы. Дворец и лес составляют единый переход: камень ведет к зелени, а световой акцент над тропой звучит как немое напоминание о будущем возвращении и выдержке изгнанников.