Могущество брахмана Вамадевы

Действие развернуто в величественной садово-дворцовой дали: на фоне рассветной архитектуры и цветущей зелени стоит спокойный риши Вамадева. Его спокойный облик и сдержанный жест напоминают о силе, рожденной аскезой, — не мечом, а произнесённой речью. В тот же миг слово становится зримым: над пространством проступает тянущийся след приговора, и к падающему царю стремятся четыре монументальные ракшасы с копьями в руках. Придворные в замешательстве, а исход ясен — гордыня царя разбивается о высшую меру брахмана. В этом листе особенно ощутим контраст: неподвижная собранность риши и резкий, почти неумолимый переход от речи к исходу. Ракшасы выглядят не как обычные чудовища, а как воплощённые последствия сказанного — их дымчатая, «не телесная» природа сохраняет сакральный характер кары. Удалённость ключевого действия работает как смысловой акцент: не драка привлекает взгляд, а линия от произнесённых слов к падению власти. Сцена связывает главную мысль главы с архетипом дхармы: царская дерзость встречает предел в лице брахманической силы, которая действует мгновенно и без колебаний.