Царь гандхарвов Читрарathа

В закатных тонах Ганга разливается широкой, вечной лентой, а на ее темнеющей глади дрожит отражение будущей беды. Вдали угадываются горные силуэты, и сама природа напоминает о незыблемом законе реки, к которой нельзя относиться как к чьей-то добыче. Справа по берегу вспыхивает огонь Агнеи: сжатый столб света врывается в роскошную колесницу гандхарвы и обращает ее в пожар, тогда как Арджуна остается собранным, удерживая путь факелом. На переднем плане и в воде видны встревоженные фигуры Пандавов и Кунти, а также смятение гандхарв, на мгновение поставленных под власть божественной силы. Сцена строится на контрасте величия Ганги и мгновенной, разящей вспышки огненной астр. Здесь ночь гандхарвов встречается с праведной мощью: не тьма торжествует, а очищение вступает в свои права. Образ Арджуны с факелом важен как знак человеческого порядка: огонь не превращается в хаос, он действует направленно, отвечая на вызов. Пламя Агнеи выглядит как божественный приговор, мгновенно переламывающий исход столкновения. На дальнем плане тишина реки и гор задают эпическую меру происходящему: бой остается эпизодом на фоне священного течения Бхагиратхи. Благодаря этому в иллюстрации сохраняется именно смысл главы — сила, поставленная на службу дхарме. Пейзажные отражения и теплое зарево пламени связывают сюжет с темой чистоты и границы между дозволенным и запрещенным. Даже в кульминации ощущается последующий поворот: победа еще не окончательно жестока, а уже ведет к милости и договору.