Глава 1148. Юдхиштхира просит Бхишму рассказать о случае, когда домохозяин победил смерть добродетелью. Через эту сцену видно: право здесь связано с достоинством, которое нельзя отнять молчанием большинства. Сегодня: защита зависимого человека от давления и унижения. Соблюдение правила само по себе не гарантирует справедливости.
Источники и редакция Нет отметки о проверке
Авторское пояснение, не цитата из «Махабхараты».
Сверка этой версии с источниками пока не отмечена.
Связанная глава проекта 1148 — обзор на сайте, не ссылка на первоисточник.
Точный фрагмент источника пока не указан.
Источники и метод проекта · Как устроены номера глав · Сообщить о неточности
Контекст вопроса
Мое право знают, но делают вид, что моего голоса нет
Глубже
Эссе рядом с этим вопросом
Внутренний суд после ошибки
Юдхиштхира спрашивает Бхишму о человеке, который победил смерть добродетелью. Уже сам вопрос звучит после войны особенно остро: как жить так, чтобы долг оказался сильнее страха, стыда и внутреннего суда? Бхишма начинает...
Болезненная обязанность и гостевой долг
История Сударшаны начинается с гостя. В дом приходит тот, кому нужно оказать почтение, и обычай гостеприимства вдруг становится не вежливостью, а испытанием всей внутренней меры человека.
Священное внутри обычного выбора
Личная ситуация: «Священное кажется далеким от повседневной жизни». Юдхиштхира просит Бхишму рассказать о случае, когда домохозяин победил смерть добродетелью.
Арджуна и право силы говорить делом
В главе 0286 «Арджуна являет неистощимую доблесть» боль звучит через вопрос меры: мое право знают, но делают вид, что моего голоса нет. В этой сцене важно, что слово «Права» здесь проверяется не формулой, а живой сценой.
Драупади и право быть услышанной после унижения
В главе 0129 «Шри Кришна навещает Пандавов Сетования Драупади» боль звучит через вопрос меры: мое право знают, но делают вид, что моего голоса нет. В этой сцене важно, что слово «Права» здесь проверяется не формулой, а живой сценой.
Нахуша: право вернуться из падения
В главе 0192 «Нахуша освобождается от проклятия» боль звучит через вопрос меры: мое право знают, но делают вид, что моего голоса нет. В этой сцене важно, что слово «Права» здесь проверяется не формулой, а живой сценой.