Дхритараштра боится не отвлечённого возмездия, а вполне определённой войны. В главе 0318 он представляет Бхиму с палицей, вспоминает его силу ещё в детстве и не видит в своём войске надёжной защиты от него. Затем царь говорит об Арджуне, Кришне и союзниках Пандавов. Это предчувствие будущего сражения, а не рассказ об уже свершившейся гибели его сыновей.
Среди военных расчётов появляется признание: опасность, о которой предупреждал Видура, стала близкой. Царь связывает её с игрой в кости и жадностью Дурьодханы. Он признаёт и собственную неправоту по отношению к Юдхиштхире. Поэтому разговор о последствиях здесь имеет опору: прежние решения изменили отношения между родственниками и привели их к угрозе войны.
В этом эссе карма понимается как связность поступка и его последствий. Это современная тематическая интерпретация эпизода, а не исчерпывающее определение учения о карме. Глава не даёт основания считать каждое несчастье заслуженной карой или судить о вине человека по силе его страдания.
Дхритараштра объясняет свою беспомощность властью времени. Но его речь на этом не заканчивается: в конце он предлагает стремиться к миру и надеется на возможность примирения с Юдхиштхирой. Если остановиться только на образе неумолимой судьбы, этот поворот потеряется. Чувство обречённости у героя ещё не означает, что сам текст отменяет всякий выбор.
Так обнаруживается разница между пониманием последствий и действием. Царь способен назвать угрозу, оценить силу противника, вспомнить отвергнутое предупреждение. Теперь вопрос в том, последует ли за этим движение к миру. Само признание не возвращает прежнего доверия и не является уже совершённым примирением.
Современному читателю эпизод позволяет поставить ограниченный, но трудный вопрос: какое моё решение продолжает причинять вред и что я ещё могу изменить? Это не обещание управлять всеми последствиями. Это возможность не подменять доступный шаг объяснением, почему изменить уже ничего нельзя.