Юдхиштхира говорит о богатстве

На фоне величественного дворца и далекого пейзажа Юдхиштхира в спокойной царственной позе выпускает из рук богатство, превращающееся в поток света. Этот свет устремляется к алтарю жертвоприношения, где риши принимают приношение как долг и дар дхармы. По левую сторону мерцают сокровища и тревожная суета приближенных, по правую — ясная тишина гор, холмов и священного огня. У ног героя символическая черепаха втягивает конечности в панцирь: она напоминает о победе над желанием, благодаря которой имущество становится не бременем, а вверенным средством для жертвы. В основе сцены — мысль о том, что богатство обретает смысл лишь тогда, когда служит жертве и праведному дару. Не обладание правит человеком, а внутреннее удовлетворение и непривязанность. Свет, возникающий из золотой чаши, связывает два мира: дворцовый порядок и путь к священному огню. Так материальное превращается в духовную ценность, которую признают риши. Черепаха у ног Юдхиштхиры работает как образ отрешения: чувства «свертываются» внутрь, чтобы желание не управляло выбором. Поэтому жест героя не похож на отказ ради бедности — это освобождение от власти привязанности. Контраст левой и правой частей кадра подчеркивает нравственную развилку: богатство, воспринимаемое как собственная опора, рождает страх и подозрение; богатство, предназначенное для дхармы, поддерживает спокойствие и благочестие.