Агастья муни выпивает океан Истребление калакеев

На берегу, где ревущие волны еще кипят белой пеной, святой Агастья стоит в человеческом масштабе, но в самом центре свершающегося чуда. Его обращенный к океану жест рождает воронку света и воды, уносящую стихию прочь: море словно оседает назад, обнажая скалистое дно и движущуюся глубину. Вокруг собираются полубоги, риши и сопровождающие духи — ликующие, благоговеющие, осыпающие мудреца цветами. Золотые лучи небесного благословения оттеняют холодную морскую мощь и создают торжественное напряжение момента, когда великое дело спасения начинается с одного акта аскетической воли. Эта сцена запечатлена в миге до истребления: сначала нужно, чтобы океан стал доступным, и потому само его исчезновение становится первой победой. Агастья изображен как носитель тапаса и меры дхармы — спокойный, непоколебимый, при этом окруженный радостью тех, кто пришел просить помощи. Масштаб природы здесь намеренно доминирует: бушующее море кажется неукротимым хаосом, но отступает перед силой, которая преобразует стихию без насилия и шума. Свитa существ и полубогов, цветы и свет дают ощущение божественного одобрения и величия замысла, оставляя место послевкусию грядущей битвы.