Наилучший дар

На фоне раскинувшихся плодородных полей царь склоняется в даре брахману: в его ладонях — небольшой холм или ком земли, в котором уже живет зарождающийся мир. Из этого дара поднимается зелень, просвечивают зерно и ручей, и сама щедрость приобретает характер материнской силы — не обещание, а живое присутствие. За дарителем устремляется персонификация Земли: ее волосы и плащ мягко переходят в ландшафт, а молочно-золотой поток света обволакивает и царя, и ком земли. Под поверхностью проступают корни и бледные силуэты предков как знак дальнего спасения, а в небе — тонкие знаки небесного одобрения, поддерживающие торжественную ясность главной мысли: высший дар — тот, что кормит жизнь. В этой сцене земля показана не как собственность, а как кормящая мать: она возвращает миру плоды и дает устойчивость роду. Акт дарения решен в одном мгновении — торжественном и спокойном — чтобы почувствовать очищающую силу правильного пожертвования. Прорастание из кома земли и свет, идущий от фигуры-Земли, связывают предмет дара с его последствиями: благополучием и защитой многих поколений. Небесные знаки присутствия даны намеком: они поддерживают сказанное в главе, но не отвлекают от главного — благости дара земли.