Бхишма обещает Дурьодхане сражаться до последнего вздоха

На широком поле брани Бхишма предстает на дистанции величественным центром: колесница на слегка возвышенном месте, натянутая тетива, решающий момент выстрела. Его фигура не подавляет криком и суетой, а держит пространство спокойной, почти неотвратимой силой, как палящее светило над землей. Выпущенная стрела словно превращается в лучи — золотые разломы света, прорезающие пыль и дым боя. Внизу и по сторонам видны массы воинов и военные порядки, слоны и колесницы в горячем вихре сражения, а вокруг расходится хаос; так образ обета Бхишмы связывает жестокость битвы с ощущением роковой судьбы. Бхишма здесь показан не только как воин, но и как природная стихия клятвы: его присутствие ощущается как свет, который невозможно остановить. Ландшафт десятидневной резни превращается в фон для главного смысла — верность обету становится силой, собирающей бой вокруг одного облика. Зритель видит разницу между величием силы и человеческой растерянностью: где Бхишма стоит собранно, там войско мечется и теряет строй. Тёплое золотое освещение поддерживает мотив судьбы и неотвратимости: лучи, будто продолжение стрел, делают удар видимым и символически окончательным.