Дурьодхана упрекает Бхишму в нежелании сражаться в полную силу

На фоне густой пыли и сомкнувшейся массы вражеских колесниц колесница Пхалгуны стоит центром схватки: от натянутого лука расходится плотный поток золотых стрел с сияющими оперениями, складывающийся в образ защитного круга. Град копий, булав, секир и стрел летит со всех сторон и разбивается о этот светящийся заслон. Над боем мерцают полупрозрачные небесные силуэты — знаки не буквального участия, а признания силы правого воина. Сдержанная величавость Партхи, мастерская точность его движений и торжественная игра света делают сцену не только боевой, но и нравственно отмеченной: мастерство становится щитом закона. Сцена опирается на миг, когда Пхалгуна окружён множеством колесниц и закрыт стеной оружия; он отвечает не грубой силой, а стройностью стрел. Золотое оперение работает как видимый знак порядка, который удерживает хаос боя. Вражеская масса показана как неотвратимый натиск: оружие летит густо, словно «саранча», и именно на контрасте с этим хаосом особенно ощутимы собранность и ритм выстрелов Пхалгуны. Небесные образы вверху сцены сохраняют меру эпоса: они не спорят с действием, а словно свидетельствуют и воздают хвалу. Их присутствие превращает момент отражения удара в знак судьбоносного признания. Общий эффект — торжественное равновесие в центре: когда стрелы Пхалгуны складываются в светящийся купол, бой приобретает черты ритуала, а поле брани на миг становится пространством дхармы.