История о пяти крокодилах

Момент освобождения развернут на широком прибрежном фоне: влажный песок, утёсы и море, а позади — пустые обители, куда отшельники больше не приходили. На переднем плане Арджуна, спокойный и сосредоточенный, тянет чудовище к земле — без жестокости, как спасительный поступок, который возвращает миру святость. Превращение показано как разрыв проклятия: чешуя и тёмные силуэты ещё напоминают о крокодильей оболочке, но в трещинах света проступает небесная апсара Варга, украшенная драгоценностями. Локализованное сияние вспыхивает в брызгах прибоя и связывает миг чуда с предначертанной милостью. История здесь передана в одном высветленном мгновении: запретная вода оборачивается пространством очищения, а сила подвига — освобождением, а не расправой. Арджуна узнаваем по достоинству позы и выражению лица: он действует как человек дхармы, не торжествуя над чужим страданием, а снимая с него узу. Преображение крокодила в апсар подано контрастом фактур — холодная, живая влажность чешуи против мягкого тёплого золота небесного образа, проступающего через свет. Пустые святыни на заднем плане и далёкие тени других крокодилов напоминают о том, что это не единичное чудо, а восстановление целого круга тиртх — пока одно освобождение не повлечёт за собой остальные.